Кира Тельминова: «Я хочу транслировать личный опыт, подкрепленный моей работой»

Кира Тельминова – активная девушка из Новокузнецка, которая сейчас занимается написанием кандидатской диссертации на тему социально-психологических различий между инвалидами с рождения и теми, кто приобрел травму во взрослом возрасте. Кира учится в аспирантуре в Санкт-Петербурге, где делает свои первые самостоятельные шаги. О возможностях людей, особенностях и будущем детей с ДЦП и их родителей мы поговорили с нашей героиней.

О себе

У меня ДЦП второй группы, я самостоятельно передвигаюсь со скандинавскими палочками. Я закончила экономический факультет, кафедру социальной работы Сибирского индустриального университета в Новокузнецке. 10 лет я отработала методистом в психологическом центре. Сейчас занимаюсь написанием кандидатской диссертации на тему социально-психологических различий между инвалидами с детства и тех, кто получил травму во взрослом возрасте. Так сложилось, что мой научный руководитель находится в Санкт-Петербурге и я приняла решение уехать из Новокузнецка и начать самостоятельную жизнь. Здесь живут родственники, они меня поддерживают. Сейчас у меня новый этап в жизни, и он непростой, потому что от тех ребят, которые выросли с инвалидностью, родители ждут соглашательства и соподчинения. И это не только моя ситуация, но и многих моих друзей с таким же диагнозом. Сейчас я уже не под опекой родителей и делаю самостоятельные шаги.

Про самостоятельность

Здоровые люди после школы начинают самостоятельную жизнь и уходят из дома, а у детей с инвалидностью опека родителей затягивается, но никому от этого нет пользы: родители устают, а мы привыкаем к опеке и потом нам страшно жить отдельно. Я больше исхожу из своего опыта, но и моим друзьям тоже страшно входить в жизнь, и тут дело не в том, что у нас что-то болит, а в том, что нас воспитали так, что мы постоянно нуждаемся в бытовой, экономической помощи. Жить взрослой жизнью трудно с психологической стороны.

У нас очень хорошо работает общество инвалидов, особенно новокузнецкое отделение, которое проводит много мероприятий, в том числе «Сибирскую робинзонаду». Ситуация легче у людей с инвалидностью нового поколения. Потому что и родители, и дети более свободны и адаптированы, чем мы.

После 18 лет из категории детей-инвалидов мы становимся взрослыми инвалидами и все отдается на самостоятельную реализацию: социально-культурная, трудовая, лечебная сферы жизни. Сравнивая с теми, кто инвалидность не имеет, люди также не имеют группу сопровождения, и никто не дает гарантии здоровым людям, что при поступлении в вуз они получат друзей, почему для инвалидов надо делать исключения?  Адаптационные промежутки выполняет общество инвалидов. А что касается медицинской реабилитации, то она после 18 лет полностью ложится на плечи самих инвалидов и их семьи. Самостоятельно проводится выбор места лечения, оплата, если это не какой-то федеральный центр, который имеет квоты для лечения инвалидов определённого профиля. В каком-то смысле это правильно.

Бывают ли тяжкие эмоциональные минуты? Конечно, но я успокаиваю себя тем, что это новый этап адаптационного периода и было бы странно, если бы все было гладко. Главное не поддаваться этим минутам и стараться себя вытаскивать за уши, волосы… Кто бы мог подумать, что у меня получится отсоединение, и что это не будет сопровождаться неким сплином? Не так быстро я поняла, как вариться картошка или каша. Бывает так, что есть работа, высшее образованием, но когда оказываешься в ситуации некой самостоятельности, то сталкиваешься с собственными ограничениями. Мы, рожденные в 1986 это не последнее поколение детей с ДЦП. Например, полиомиелит научились предотвращать (инфекционное заболевание, которое можно предотвратить с помощью вакцинации – прим. Ред.). С ДЦП, к сожалению, другая ситуация. И хотелось бы обратиться к родителям, у которых есть такие ребятишки, чтобы они следили за балансом самостоятельности и развивали детям бытовые навыки так, чтобы потом они могли самостоятельно жить.

Но сейчас молодое поколение мам, детей, подростков, и молодых людей и они умеют больше, чем мы. В принципе есть очень адаптивные люди и в общении, и в работе, и в бытовых делах.

Про переезд

Я переехала в Санкт-Петербург благодаря семье, опыту работы, думаю, что продолжу заниматься журналистикой. Это увлечение, которое дает возможность адаптироваться к обществу. Все в совокупности сподвигло к тому, что надо двигаться дальше и пытаться что-то сделать самой.

Я не хочу сказать, что переезд в другой город – это просто и легко: встала, собралась и поехала. Нет, все непросто и нелегко, начиная с моментов самостоятельного приготовления еды. Но я уже адаптировалась и могу сама себе сварить и накрыть на стол. Специфика в том, что когда ты живешь с родителями ты тоже можешь это делать, но зачем? Если родители сделают это быстрее и красивее.

У меня есть индивидуальный момент: адаптация к общественному транспорту. У меня всегда была такая установка, что в силу несобранности походки меня все собьют, растопчут и т. д. Тем более в большом городе. Поэтому я не ходила одна, либо ездила на такси. С этим очень трудно бороться внутренне и внешне, хотя есть уже небольшой опыт проезда на общественном транспорте и уже понятно, что никто не уедет, не переедет, не затопчет… но все равно этот страх сидит во мне и с ним приходится бороться. Но я заметила, что этот страх усиливается, когда я сижу дома, а когда выхожу на улицу, и вижу остановку, то всегда найдутся люди, которые помогут.  Мы, как актёры, должны действовать в предлагаемых обстоятельствах. Бог, судьба, поставили нас в такие условия и наше дело понять, что эта задача и условия даны именно нам, значит, у нас есть силы и возможности — внутренние, внешние, мотивация, смекалка, удача, счастливый случай, чтобы со всем этим справится.

Обучение

Эта аспирантура соискательство. То есть более свободная форма. Впереди у меня два года. По поводу того, возвращаться домой в Новокузнецк или оставаться в Санкт-Петербурге, конечно, мне бы хотелось остаться здесь. И да, я надеюсь, что работа, которая есть сейчас и пишется даст мне возможность заниматься вопросами реабилитации и социализации с теоретической точки зрения. Сложность в том, что книги по социальной адаптации и реабилитации написаны здоровыми людьми, которые, в каком-то плане более объективно смотрят на ситуацию, но с другой стороны они не учитывают некоторые функции: почему происходят те или иные вещи. Поэтому я считаю, нужно, чтобы было больше специалистов в социально-культурной реабилитации из числа тех людей, у которых есть эти проблемы. Есть примеры: Ольга Кузнецова учится в КемГУ на специалиста по работе с молодежью, и со временем будет профессионалом, который знает специфику инвалидности и может проводить адаптационные мероприятия.

Результаты моей работы довольно очевидны: в социально-психологическом плане легче тем, кто приобрел инвалидность, потому что у них есть опыт здоровой жизни и можно опереться на своё прошлое. Это очень упрощенное содержание моей работы.

С моим научным руководителем мы протестировали респондентов. Провели расширенное биографическое интервью, которое также используется как научный метод в гуманитарных науках. Определяются цели работы, методы, чтобы эти цели были достигнуты, собирается информация достигается и обрабатывается. Сейчас я нахожусь на этапе обработки информации.

Про мечты

Моя мечта – чтобы работа писалась спокойно, гладко. А полученный результат можно было проанализировать для успешной защиты в дальнейшем и в бытовом плане освоить город, сделать его удобным для себя, ездить на автобусах, наслаждаться красотой города. И в дальнейшем хочется реабилитироваться и адаптироваться, осознать и транслировать личный опыт, подкрепленный моей работой.

 

Поделиться в соц. сетях: